Отчёт по практике на тему Преддипломная практика Уголовная ответственность за вандализм
-
Оформление работы
-
Список литературы по ГОСТу
-
Соответствие методическим рекомендациям
-
И еще 16 требований ГОСТа,которые мы проверили
Введи почту и скачай архив со всеми файлами
Ссылку для скачивания пришлем
на указанный адрес электронной почты
Содержание:
Введение. 3
Основная
часть. 4
Заключение. 21
Введение:
Основной целью прохождения производственной
практики является получение новых практических знаний, применение полученных во
время обучения в университете теоретических знаний в работе.
Цель определила следующие задачи,
поставленные в рамках производственной практики:
— рассмотрение
системы уголовной ответственности за вандализм в рамках правовых подходов
зарубежных стран;
-анализ слабых и сильных сторон
представленных подходов;
-анализ применимости представленных подходов
к отечественной правовой системе;
— совершенствование навыков юридической
деятельности;
— исследование материалов и документов
(исковых заявлений, приговоров, судебных решений);
-написание процессуальных документов;
— совершенствование навыков работы в
коллективе;
— повышение уровня профессиональной этики;
-формирование представлений о выборе
дальнейшего профессионального направления.
Заключение:
Одной из отличительных черт российской
действительности за последнее десятилетие стали массовое разрушение и порча
имущества в местах общественного пользования. Осквернение зданий, испорченные
лифты, разбитые электропоезда, сломанные скамейки в парках, вырубленные деревья
— все это далеко не полный перечень проявлений вандализма, определенного
российским законодателем. Состояние современного вандализма характеризуется
повышением уровня его общественной опасности. Те, кто заражен стремлением к
разрушительству, все чаще прибегают к актам вандализма, оскверняя и портя
имущество, предназначенное для общественного пользования.
В рамках данной работы были рассмотрены
различные подходы к построению конструкции вандализма, встречаемые в различных
зарубежных странах.
Прохождение практики
позволило освоить фундаментальные функции юриста, углубить свои теоретические
знания и приобрести практические навыки применения теоретических знаний.
Практика оказала
положительное влияние на мою личность и профессиональные качества. Она
позволила мне более глубоко понять, что же из себя представляет работа юриста и
принять осознанное решение относительно того, в какой роли я вижу себя в этой
профессии. До прохождения практики, у меня были сомнения относительно
правильности выбора юридической специальности, однако данные сомнения были
развеяны.
Фрагмент текста работы:
Основная
часть 1 января 1997 года вступил в действие
Уголовный кодекс Российской Федерации, внесший немало изменений и
предусмотревший ряд новых, ранее не присущих уголовному законодательству норм.
В основе принятых новелл лежали различные обстоятельства. В одних — случаях это
значительная распространенность деяний, в других — изменение характера и
степени общественной опасности деяния в сторону усиления, в-третьих — и первое,
и второе вместе взятые. В начале 90-х годов прошлого века на фоне крушения
моральных ценностей и десятилетиями формировавшихся эталонов поведения в общей
массе преступлений, составляющих кривую преступности, были зарегистрированы
новые общественно опасные деяния. Все это обусловило справедливую реакцию со
стороны законодателя, одним из проявлений которой стало введение в Уголовный
кодекс отдельной нормы, предусматривающей уголовную ответственность за
совершение актов вандализма (ст. 214 УК РФ).
Принятие любого закона, в том числе и по
борьбе с вандализмом, требует от юридической науки и практики более глубокого
изучения природы этого явления и более точного уяснения смысла того, что
зафиксировано в новой норме, так как воля законодателя должна пониматься
единообразно. Повышенное внимание и актуальность изучения состава вандализма
обусловлено не только сложностью его отдельных теоретических положений, но и
его практической значимостью, поскольку в последнее время среди огромного
количества разнообразных «традиционных» преступлений, совершаемых ежедневно,
меняется число преступных актов, связанных с осквернением или порчей
общественного имущества.
Одной из гарантий осуществления законности,
реализации российской уголовной политики и основных принципов уголовного права
является правильная квалификация преступлений, которая представляет собой
оценку имевшего место общественно опасного деяния. Именно от уровня усвоения
работниками судебных и следственных органов общих принципов и методов
квалификации преступлений во многом зависит правильность, объективность данной
оценки, назначение соответствующего наказания виновному лицу.
Опасность вандализма выражается в том, что
эти действия грубо нарушают общественный порядок, состоящий в
регламентированной законами и нормативными актами, а также другими правилами,
системе отношений между гражданами, обеспечивающей общественное спокойствие и
нормальное осуществление отдельными лицами, государственными и общественными
организациями своих законных прав и интересов; нормы общественной
нравственности, причиняют крупный имущественный ущерб и духовный вред обществу.
При этом представляют важность два момента: физический, связанный с
разрушительными процессами, имущественным ущербом, и моральный — с нарушением
общественного порядка, спокойствия граждан, общественной нравственности.
Жестокость человека нередко выражается в
разрушительных действиях. Вандализм — поведенческий аспект жестокости, особая
разновидность разрушительной агрессивности. Так ведут себя в первую очередь
морально незрелые люди: дети и подростки, психопаты-хулиганы и целые группы
людей, толпы, уровень нравственной зрелости которых ниже среднего. Это люди,
моральная саморегуляция которых быстро регрессирует, как только появляется
возможность совершения агрессивных действий со слабой вероятностью получения
отпора. Вандализм иногда превращается в манию уничтожения. Совершая акты
вандализма, группы подростков и юношей переживают сильное возбуждение, кричат и
смеются от счастья: им нравится быть в этом состоянии. У такого человека обычно
отсутствует развитое чувство красоты и гармонии, эстетически он недоразвит так
же, как и морально, и не понимает всего безобразия своего поведения.
Вандализм можно отнести к тем антисоциальным
явлениям, которые достаточно давно известны человечеству, в том числе и на
уровне законодательного опосредования наиболее распространенных его форм. В
современной науке понятие «вандализм» во всех его проявлениях имеет
отрицательное значение по причине своего разрушительного начала. Во всех сферах
жизнедеятельности общества термин «вандализм» употребляется и ассоциируется с
некультурным, варварским, отклоняющимся поведением. Для культурного человека
вандализм — это шок и трепет, т.к. идет вразрез со всеми общепринятыми нормами.
Квалификация преступлений предполагает
установление и юридическое закрепление точного соответствия между фактическими
признаками совершенного деяния и юридическими признаками состава преступления,
закрепленными в уголовном законе. При этом юридической основой для квалификации
преступлений служит именно состав преступления, а точнее его объективные и
субъективные признаки, выводимые путем толкования соответствующих
уголовно-правовых норм.
Признаки основного состава вандализма
содержатся в диспозиции ч. 1 ст. 214 Уголовного кодекса Российской Федерации
(далее — УК РФ), определяющей данное преступление как «осквернение зданий или
иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных
общественных местах». При этом квалифицированные виды состава вандализма (ч. 2
ст. 214 УК РФ) предполагают его совершение группой лиц, а равно по мотивам
политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти
или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо
социальной группы. Мотивы ненависти либо вражды указывают на принадлежность
вандализма к преступлениям экстремистской направленности. Основываясь на
выделенных положениях уголовного закона, можно выделить проблемы квалификации
вандализма, касающиеся объективных и субъективных признаков основного и
квалифицированных составов данного преступления.
Опрос 115 сотрудников отделений дознания
органов внутренних дел Москвы и Московской области показал, что наибольшие
проблемы квалификации вандализма связаны с правильным определением наличия в
содеянном таких признаков, как осквернение (48,7% опрошенных), общественное
место (71,3%), порча имущества (44,3%). Кроме того, 47 (40,9%) опрошенных
сотрудников отметили проблему, связанную с квалификацией вандализма,
совершенного группой лиц по предварительному сговору, поскольку в ч. 2 ст. 214
УК РФ указана только одна форма соучастия -группа лиц. 72 респондента (62,6%)
отметили проблему правильного определения соотношения вандализма с такими
преступлениями, как хулиганство и надругательства над телами умерших и местами
их захоронения. Последовательно остановимся на данных проблемах.
Объективный признак, обозначенный термином
«осквернение», является оценочным, то есть его толкование зависит от конкретной
ситуации, включающей в себя обстановку и место совершения преступления,
избранный способ и его внешнее выражение. Помимо этого учитывается и содержание
умысла виновного лица, которое должно включать осознание объективных свойств
совершаемых им действий, а также последствий таковых, причем, по нашему мнению,
отношение к осквернению зданий или иных сооружений характеризуется именно
желанием лица причинить такой вред. Полагаем, что осквернение нарушает такой
объект, как общественная нравственность, поэтому наносимые надписи,
изображения, а равно иные действия виновных должны быть направлены на нарушение
данного объекта (например, нанесение надписей с нецензурными словами на
открытые части стен жилых домов).
Изучение уголовных дел показало, что в
последние пять лет наиболее часто к оскверняющим надписям и изображениям
относят те, что имеют экстремистскую направленность, то есть разжигают
ненависть либо вражду в обществе, унижают достоинство представителей тех или
иных социальных групп, а равно таких групп в целом, призывают к осуществлению
экстремистской деятельности. Кроме того, виновные могут повреждать те или иные
сооружения, стирать либо закрашивать части названий улиц, что также может
приводить к осквернению соответствующих предметов. То есть осквернение может
быть зафиксировано, если таковое осуществлено в отношении зданий или иных
сооружений; внешнее выражение совершенных действий унижает (оскорбляет)
общественную нравственность; результаты таких действий видны окружающим, что
предполагает общественное место их совершения. Согласимся с В.А. Шурухновым в
том, что общественное место является обязательным признаком вандализма в виде
осквернения зданий или иных сооружений, несмотря на то, что в уголовном законе
данный признак указан только применительно к порче имущества.
Понятие общественного места в УК РФ, а равно
в ином нормативном правовом акте в Российской Федерации не закреплено, что
следует признать существенным пробелом в праве. Изучение уголовных дел о
вандализме позволило выяснить, что в обоснование того, что место является
общественным, правоприменители, как правило, ссылаются на то, что
соответствующий участок местности, здание, сооружение, помещение и т.п.
являются открытыми для посещения широкого круга людей, а также на то, что
результаты вандализма стали доступными для восприятия неограниченному числу
людей. То есть при определении того, является ли то либо иное место
общественным применительно к квалификации вандализма важно установить, что
таковое доступно для посещения широкого, подчас неограниченного круга людей,
которые объективно могут воспринимать видоизменения, возникшие в таком месте в
результате действий виновных лиц. В связи с этим С.В. Борисов определяет
общественное место «как место, постоянно или временно используемое для
посещения широким кругом лиц в культурных, социально-бытовых, производственных
или иных целях, а равно расположенное в непосредственной близости от мест
проживания либо пребывания людей».
Считаем, что понятие «порча имущества»,
используемое в диспозиции ч. 1 ст. 214 УК РФ, является неудачным, не
учитывающим системные свойства уголовного закона и необходимость использования
единой терминологии при характеристике аналогичных явлений. В настоящее время
данное понятие следует трактовать как обозначающее два возможных действия и
вида последствий, состоящих в уничтожении или повреждении чужого имущества, что
целесообразно учесть и при совершенствовании ст. 214 УК РФ.
Согласимся с опрошенными сотрудниками
отделений дознания в том, что существенным недостатком ч. 2 ст. 214 УК РФ
является отсутствие в ней указания на совершение вандализма группой лиц по
предварительному сговору. При этом на практике действия такой группы склонны
квалифицировать по ч. 2 ст. 214 УК РФ как совершенные группой лиц без предварительного
сговора. С нашей точки зрения, это является проявлением применения уголовного
закона по аналогии, прямо запрещенного ч. 2 ст. 3 УК РФ. Поэтому считаем
необходимым дополнить ч. 2 ст. 214 УК РФ указанием на совершение вандализма
группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой.
Изучение уголовных дел свидетельствует о том,
что на практике существуют трудности в юридической оценке вандализма,
касающиеся его отграничения от хулиганства и надругательства над телами умерших
и местами их захоронения, которые также могут совершаться по мотивам ненависти
либо вражды.
Анализ законодательного определения
вандализма позволяет выделить разновидность данного преступления, сходного по
внешней стороне деяния с хулиганством, — порча имущества на общественном
транспорте или в иных общественных местах.
По нашему мнению, вандализм следует
отграничивать от хулиганства по следующим признакам сопоставляемых составов
преступлений:
1) применение оружия или соответствующих
предметов с учетом практики применения ст. 213 УК РФ, как правило, является
неотъемлемым признаком для объективной стороны хулиганства и факультативным
-для вандализма;
2) место совершения деяния (общественные
места), в отличие от вандализма, не является обязательным признаком хулиганства;
3) хулиганские побуждения выступают в
качестве факультативного признака вандализма, но являются неотъемлемой частью
субъективной стороны хулиганства;
4) обстановка совершения уничтожения либо
повреждения имущества при хулиганстве, в противовес вандализму, предполагает
публичность таких действий, обуславливающую в большинстве случаев их опасность
для здоровья граждан (при вандализме граждане, как правило, замечают результаты
действий виновных, а не процесс их совершения).
Вандализм, совершенный по «экстремистским»
мотивам (ч. 2 ст. 214 УК РФ), следует отличать от уничтожения, повреждения и
осквернения мест захоронения, надмогильных сооружений или кладбищенских зданий,
скульптурного или архитектурного сооружения, посвященного борьбе с фашизмом
либо жертвам фашизма, осуществленным из тех же побуждений (п. «б» ч. 2 ст. 244
УК РФ). В данном случае разграничение производится на основе различий в объекте
и предмете соответствующих посягательств. Если вандализм в первую очередь
посягает на общественный порядок, то преступление, предусмотренное п. «б» ч. 2
ст. 244 УК РФ, — на общественную нравственность. Кроме того, из перечня
предметов, подвергаемых воздействию виновных в вандализме, следует исключать
те, что относятся к признакам надругательства, указанного в ст. 244 УК РФ.
Вместе с тем, поскольку возраст уголовной ответственности за вандализм
установлен с 14 лет, в случаях совершения указанного надругательства до
достижения виновным шестнадцати лет, содеянное может охватываться ст. 214 УК РФ
при условии, что установлены все признаки состава данного преступления.
Отметим, что преступления экстремистской
направленности, в том числе вандализм и надругательство над телами умерших или
местами их захоронения, могут быть сопряжены с такими действиями, которые
преследуют цель возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения
человеческого достоинства.
Поэтому на практике важно учитывать
разъяснение Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данное им в п. 11
постановления от 28 июня 2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о
преступлениях экстремистской направленности», о том, что «в случаях совершения
вандализма, уничтожения или повреждения памятников истории и культуры,
надругательства над телами умерших и местами их захоронения по мотивам
политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти
или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо
социальной группы содеянное квалифицируется соответственно по статье 214, 243
или 244 УК РФ. Если наряду с указанными деяниями совершены действия,
предусмотренные статьей 282 УК РФ (например, если на памятники нанесены надписи
или рисунки соответствующего содержания, в присутствии посторонних лиц
высказывались националистические лозунги), содеянное квалифицируется по
совокупности преступлений, предусмотренных соответственно статьей 214, 243 или
244 УК РФ и статьей 282 УК РФ».
Вместе с тем изучение уголовных дел
свидетельствует о том, что органы предварительного расследования испытывают
трудности при разграничении преступлений, предусмотренных ст. 214, 243, 244 и
282 УК РФ, а также при решении вопроса о квалификации содеянного по
совокупности соответствующих уголовно
наказуемых деяний. В частности, в суды
направляются уголовные дела, в которых не принимается во внимание, что к
предмету преступления, предусмотренного ст. 244 УК РФ, могут относиться не
только тела умерших, места захоронения, надмогильные сооружения или
кладбищенские здания, предназначенные для церемоний в связи с погребением
умерших или их поминовением, но и скульптурные или архитектурные сооружения,
посвященные борьбе с фашизмом или жертвам фашизма (п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ).
При этом не учитывается, что скульптурные или архитектурные сооружения,
посвященные борьбе с фашизмом или жертвам фашизма, могут находиться в любом
месте, а не только в местах захоронения жертв фашизма или участников борьбы с
фашизмом. Игнорирование данного обстоятельства может приводить к юридической
оценке содеянного по ст. 214 УК РФ, а не по ст. 244 УК РФ.
Например, по приговору Железнодорожного
районного суда г. Пензы от 21 октября 2013 г. Б. осужден по ч. 2 ст. 214 УК РФ
за вандализм. Суд установил, что Б. с целью реализации возникшего преступного
умысла, направленного на совершение вандализма, проследовал к монументу
«Бессмертен подвиг Советского народа», внесенному в единый региональный реестр
памятных мест и сооружений, посвященных Великой Отечественной войне,
расположенных на территории Пензенской области, где с целью осквернения
сооружений путем открытого нанесения в месте, доступном для ознакомления
неограниченному кругу лиц, рисунков экстремистского содержания умышленно,
понимая, что он находится в общественном месте, пренебрегая общепринятыми
правилами поведения, руководствуясь мотивом идеологической ненависти или вражды
по отношению к воинам, павшим в борьбе против фашизма в Великой Отечественной
войне 1941-1945 годов, придерживаясь националистической и фашистской идеологии,
используя в качестве орудия преступления ранее приобретенный аэрозольный
баллончик с красящим веществом желтого цвета, нанес на вышеуказанный монумент
рисунок, который, согласно справке специалиста, представляет собой нацистскую
свастику, то есть символ и атрибутику нацистской Германии, способом,
позволяющим открыто наблюдать указанный рисунок, при этом рассчитывая на
последующее ознакомление с ним неограниченного круга лиц.
В фабуле обвинения по названному делу
указано, что оскверненный монумент посвящен участникам борьбы с фашизмом,
однако не учтено, что этот монумент является предметом преступления,
предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ, а не вандализма.
По тому же уголовному делу Б. осужден за
преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 282 УК РФ. Судом установлено, что Б. с
целью реализации своего умысла, направленного на возбуждение вражды по признаку
национальности, руководствуясь мотивом национальной ненависти и вражды по
отношению к лицам иной, не славянской национальности, используя в качестве
орудия преступления аэрозольные баллончики, нанес на стене дома и на павильоне
остановки общественного транспорта надпись, которая, согласно заключению
эксперта, содержит признаки побуждения к убийству представителя какой-либо
кавказской национальности для спасения России. Эта надпись нанесена способом,
позволяющим открыто наблюдать и читать ее, при этом Б. рассчитывал на
последующее ознакомление с содержанием надписи неограниченного круга лиц.
Данный пример свидетельствует о том, что на
стадии предварительного расследования не была учтена правовая позиция Пленума
Верховного Суда Российской Федерации, изложенная в вышеназванном постановлении,
относительно квалификации подобных действий с учетом совокупности преступлений,
предусмотренных соответствующей частью ст. 282 УК РФ и ч. 2 ст. 214 УК РФ,
поскольку виновный не только совершил действие, направленное на возбуждение
ненависти и вражды в других людях, но и осквернил здание по тем же мотивам.
Таким образом, при квалификации вандализма
следует учитывать его взаимосвязь и соотношение с иными преступлениями, прежде
всего имеющими экстремистскую направленность, учитывать рекомендации Пленума
Верховного Суда Российской Федерации, в том числе касающиеся разграничения
таких уголовно наказуемых деяний. При этом также необходимо принимать во
внимание возможность реальной либо идеальной совокупности вандализма и других
преступлений.
Полагаем, что на уровне постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации целесообразно разъяснить такие понятия,
как «осквернение» и «общественное место», сформулировать рекомендации по
отграничению вандализма от смежных составов преступлений.
Таким образом, мы сформулировали ряд
предложений по совершенствованию ст. 214 УК РФ, которые в основном сводятся к
замене термина «порча» на словосочетание «уничтожение или повреждение» и
дополнению ч.2 этой статьи указанием на такие альтернативные формы соучастия,
как группа лиц по предварительному сговору и организованная группа.
Если обратиться к зарубежному уголовному
законодательству, то в нем представляют определенный интерес вопросы
ответственности за вандализм, которые отечественными учеными-юристами
практически не освещены. В этой связи обратимся сначала к англосаксонской
системе права, представителями которой являются Англия и Соединенные Штаты
Америки. В отличие от Великобритании, в США (это общеизвестно)
законодательство, в частности уголовное, в значительной степени кодифицировано.
В результате очередной реформы уголовного законодательства, по мнению Ф.М.
Решетникова, решающую роль сыграл Примерный уголовный кодекс США (1962 г.),
который был предназначен как «единый ориентир» для обновления и сближения
уголовных кодексов штатов. В дальнейшем на основе Примерного уголовного кодекса
США во всех штатах были приняты уголовные кодексы, которые учитывали их
особенности, имея между собой некоторые различия.
В отличие от ч. 1 ст. 214 УК РФ, в которой
вандализм определяется как осквернение зданий либо других сооружений, а также порча
имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах, в
Примерном уголовном кодексе США по содержанию, пожалуй, больше всего
соответствует ст. 250.9 — осквернение почитаемых предметов. Данная
уголовно-правовая норма расположена в разделе 250 «Учинение беспорядков,
поведение, нарушающее публичный порядок, и родственные им посягательства»
Особенной части Примерного УК. Статья 250.9 Примерного уголовного кодекса США
устанавливает уголовную ответственность, если лицо оскверняет публичные монумент
или здание, а также место богослужения либо захоронения или в публичном месте с
целью оскверняет национальный флаг, либо другой предмет, почитаемый обществом
или значительной его частью. «Осквернить» в данном случае — обезобразить,
повредить, загрязнить либо другим образом физически отрицательно воздействовать
необходимым способом, который заведомо для субъекта оскорбит чувства лиц,
могущих наблюдать совершенное им преступное деяние, а также обнаружить его
результаты. Особо следует отметить, что данное преступление посягает на два
основных объекта: публичный порядок и отношения собственности. Следует также
отметить, что законодателем в ст. 250.9 Примерного УК значительно шире
представлен предмет преступления по сравнению сч.1 ст. 214 УК РФ, к которому относятся
места богослужения и захоронения, а также национальный флаг.
По российскому уголовному законодательству
данные преступные деяния имеют свое самостоятельное уголовно-правовое значение,
квалифицируемые по статьям 243, 244, 329 УК РФ 1996г. Если говорить об
объективной стороне преступления, предусмотренного в ст. 250.9 Примерного УК,
то обращает на себя следующее обстоятельство, характеризуемое тем, что в самом
законе раскрывается понятие «осквернить», исключающее ошибочное толкование
данного преступного деяния. В отечественном уголовном законодательстве оно
только комментируется учеными и практиками.
Термин
«осквернение», «осквернить» как признак объективной стороны вандализма по
существу несет одинаковую смысловую нагрузку как в ч. 1 ст. 214 УК РФ, так и в
анализируемой законодательной новелле (ст. 250.9 Примерного УК), делая похожими
в некоторой степени эти преступные деяния. Субъективная сторона преступления
характеризуется умышленной виной и специальной целью — осквернить, которая
дважды указывается в диспозиции уголовноправовой нормы Уголовного кодекса США.
Следовательно, как представляется, исходя из содержания, анализируемая
законодательная новелла по своим объективным и субъективным признакам имеет
много общего с вандализмом, который предусмотрен в ч. 1 ст. 214 УК РФ. В
отличие от США Франция является представительницей континентальной системы
права. 22 июля 1992 г. во Франции был принят новый Уголовный кодекс, который
сменил кодекс Наполеона 1810 г.
В новом Уголовном кодексе сохранились многие
черты прежнего французского законодательства. Однако это не мешает законодателю
вести решительные преобразования по совершенствованию основного уголовного
закона в настоящее время.
Признаки вандализма, в Уголовном кодексе
Франции можно усмотреть, например, в главе 2 «Об уничтожении, повреждении и
порче» (ст. 322-1), которая устанавливает ответственность не только за
уничтожение, повреждение или порчу какого-либо имущества, принадлежащего
другому лицу, но и за нанесение без предварительного разрешения всевозможных
надписей, знаков и рисунков на фасады домов, транспортные средства, а также
общественные пути или городское движимое имущество, если причинен лишь
незначительный вред. В данном случае, согласно УК Франции, речь идет об
уничтожении, повреждении и порче имущества, не представляющие опасности для
людей, где непосредственным объектом преступления являются отношения
собственности. Однако следует согласиться с Н.Е. Крыловой, что деяние,
связанное с нанесением без разрешения различных надписей, знаков и рисунков на
недвижимые и движимые объекты по своей природе является, в частности,
«нарушением дисциплины общественной жизни». В данном случае можно предполагать,
что посягательство осуществляется не только на отношения собственности, но и на
общественный порядок. Однако законодатель термин «вандализм» не употребляет,
хотя по некоторым объективным признакам, вероятно, можно его подразумевать, что
не бесспорно, так как к посягательствам на собственность УК предусмотрены также
ст. 322-12 и ст. 322-13, которыми регламентирована ответственность за угрозу
уничтожения, повреждения или порчу имущества, представляющей опасность для
людей. Вышеизложенное позволяет предположить, что преступление, предусмотренное
ст. 322-1 УК Франции, по ряду объективных признаков имеет некоторую схожесть с
вандализмом, который необходимо отграничивать от преступлений имущественного
характера. Уголовное законодательство Федеративной Республики Германии в
значительной мере в своей основе было длительное время ориентировано на
Уголовный кодекс 1871 г., который в настоящее время подвергся существенному
реформированию.
При этом Германия, как и Франция, входит в
семью континентального права. Действующий Уголовный кодекс ФРГ в редакции от 13
ноября 1998 г. прямо не использует термин «вандализм», хотя некоторые
преступные действия, связанные с повреждением или разрушением имущества в
общественных местах, надо полагать, в какой-то мере подпадают по некоторым
признакам под рассматриваемое правонарушение.
Так,
например, в §304 прямо указывается, что повреждение или разрушение предметов,
служащих объектом почитания на территории государства, религиозного общества, а
также вещи, предназначенные для богослужения, или надгробные памятники,
общественные и природные, предметы искусства, науки, ремесла, хранящиеся в
общественных собраниях или публично выставленные, а также предметы, которые
служат общественным нуждам либо для украшения дорог, площадей и сооружений,
наказывается лишением свободы или денежным штрафом.
Исходя из диспозиции уголовно-правовой нормы,
следует предположить, что посягательство в первую очередь осуществляется на
отношения собственности, которые являются основным (непосредственным) объектом
преступления. При этом общественный порядок будет дополнительным объектом. Что
же касается предмета преступления, то он в §304 УК законодателем представлен
несколько шире по сравнению с ч. 1 ст. 214 УК РФ. К нему относятся не только
предметы общественного достояния, но и предназначенные для богослужения
общественные памятники, а также украшения дорог, площадей либо различных
сооружений. Преступные деяния, предусмотренные в §304 УК ФРГ в виде повреждения
или разрушения, характеризующие объективную сторону преступления, во многом
совпадают с порчей имущества на общественном транспорте и в других общественных
местах, закрепленной в ч. 1 ст. 214 УК РФ, как признака вандализма. Анализируя
объективную сторону преступного деяния, предусмотренного §304 УК ФРГ, обращает
на себя внимание, что законодатель не употребляет термин «осквернение», который
имеет место в российском уголовном законодательстве и в Примерном уголовном
кодексе США, но он может вытекать из смысла закона или частично
подразумеваться. Таким образом, можно предполагать, что преступление,
регламентированное §304 рассматриваемого Уголовного кодекса ФРГ, по своим
объективным признакам имеет некоторую схожесть с вандализмом. Если обратиться к
работам ученых-юристов А.В. Серебренниковой, Л.В. Иногамовой-Хегай, А.Э.
Жалинскош и других авторов, то проблемы вандализма в германском уголовном
законодательстве практически не освещены, хотя о нем в некоторых источниках
отмечается. В связи с изложенным следует заметить, что отсутствие термина
«вандализм» в действующем Уголовном кодексе ФРГ, видимо, объясняется
историческими особенностями его происхождения. Данный термин в основном
встречается в немецкой литературе по криминологии. Относительно рассматриваемой
проблемы в Австрии следует сказать, что в государстве на федеральном уровне
была проведена существенная реформа уголовного законодательства, которая завершилась
принятием 29 января 1974 г. Нового Уголовного кодекса.
Определенный интерес в Уголовном кодексе
Австрии, который действует в настоящее время, представляет §125, в котором
предусмотрена уголовная ответственность за повреждение имущества. Согласно данной
законодательной новелле лицо, которое разрушает, повреждает или обезображивает,
а также делает непригодной чужую вещь, подлежит наказанию в виде лишения
свободы сроком до 6 месяцев или денежным штрафом. Из диспозиции параграфа
усматривается, что посягательство осуществляется на отношения собственности, а
предметом преступления является чужое имущество. Особо необходимо подчеркнуть
большую схожесть не только объекта преступления, но и объективных признаков
деяния с вандализмом в нашем уголовном законодательстве (ч. 1 ст. 214 УК РФ), в
частности, когда речь идет о разрушении, повреждении и обезображивании предмета
преступления, предусмотренных в §125 УК Австрии. Обращает на себя внимание
четкое разграничение законодателем данного состава от преступления,
предусмотренного §126, в котором установлена ответственность за тяжкое
повреждение имущества. Предметом преступления в указанном составе являются
вещи, используемые для богослужения, места захоронения, общественные памятники,
вещи, имеющие научную, художественную либо историческую ценность и т.п.
Данная особенность характерна и для
российского уголовного законодательства, позволяющая правильно решать спорные
вопросы квалификации преступлений. Достаточно интересно решается проблема
вандализма в уголовном законодательстве Дании. Уголовный кодекс Дании был
принят сравнительно давно — в 1930 г., вступив в силу с 1 января 1933 г. Данный
кодекс с соответствующими изменениями и дополнениями действует и в настоящее
вр