Курсовая теория на тему Особенности использования « мягкой силы» как инструмента внешней политики США и РФ

Содержание:

Введение 3

Глава 1. «Мягкая сила» как инструмент реализации внешней политики 7

1.1. Теоретические основы и исторический аспект развития «мягкой силы» 7

1.2. Методы реализации концепции «мягкой силы» во внешней политике государства 11

1.3. «Мягкая сила» как инструмент геополитики США 16

2. Концепция «мягкой силы» во внешней политике США в отношениях с Россией: современное состояние, проблемы и перспективы 19

2.1 Официальные институты реализации политики «мягкой силы» во внешнеполитическом арсенале США 19

2.2 Неофициальные механизмы реализации «мягкой силы» во внешней политике США 20

2.3. Информационно-коммуникационные технологии как основной фактор воздействия США на Россию 23

3. Концепция «мягкой силы» во внешней политике России в отношениях с США: современное состояние, проблемы и перспективы 27

3.1. Роль «мягкой силы» в российской дипломатии политические правовые аспекты 27

3.2. Участие России в мирном разрешении международных споров на современном этапе 32

Заключение 39

Библиографический список 47

Введение:

Данная работа посвящена изучению путей нахождения баланса использования Российской Федерацией силовых средств и средств «мягкой силы» при обеспечении национальной и международной безопасности.

Актуальность данного исследования достаточно высока, так как текущая международная обстановка предполагает совместное использование «мягких» и «жестких» инструментов взаимодействия между государствами. Несмотря на растущую роль дипломатических усилий по обеспечению международной безопасности, достаточно часто возникают ситуации, которые требуют силового вмешательства того или иного государства или даже группы государств. Одновременно с этим, не следует проводить универсализацию силовых средств воздействия, так как зачастую они не приносят должного результата. В таком случае, альтернативой становится использование «мягкой силы», которая призвана решить многие проблемы ещё до их перехода в стадию открытого вооруженного конфликта. На основании всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что нахождение баланса между указанными методами обеспечения международной безопасности – это актуальная задача для современной политологической науки.

Гипотеза исследования – для повышения эффективности деятельности Российской Федерации в области обеспечения национальной и международной безопасности следует сформировать систему совместного использования «жесткой силы» и новейших принципов «умной силы» — военных, экономических и гуманитарных.

Проблемная ситуация состоит в недостаточном уровне использования Российской Федерацией отдельных факторов формирования баланса инструментов «мягкой силы» и силовых средств воздействия при обеспечении национальной и международной безопасности. Это приводит к негативным последствиям для национальной безопасности Российской Федерации.

Цель работы – на основе исследования типовых случаев предложить меры по максимизации эффективности баланса силовых средств воздействия и «мягкой силы». Для выполнения указанной цели были поставлены следующие задачи:

­ изучить теоретические основы анализа применения средств воздействия в вопросах обеспечения национальной и международной безопасности;

­ исследовать методологические аспекты исследования соотношения силовых средств и средств «мягкой силы»;

­ проанализировать государственные механизмы реализации Российской Федерацией силовых и «мягких» методов в обеспечении национальной и международной безопасности;

­ определить практические основы применения Россией силовых средств и средств «мягкой силы» в вопросах обеспечения национальной и международной безопасности.

Объект исследования – деятельность Российской Федерации в области обеспечения национальной и международной безопасности, предмет – применение Россией силовых методов и методов «мягкой силы» для обеспечения национальной и международной безопасности.

Степень разработанности темы исследования. Вопрос баланса «мягких» и «жестких» средств воздействия достаточно активно рассматривается в российской политологической науке, так как для России представленная тема имеет особое значение в текущих геополитических реалиях. Например, в диссертации Агеевой В.Д. указывается , что Россия должна обратить особое внимание на теорию и практику развития «мягкой силы» в современном мире. России в сегодняшнее время особенно важно применять концепцию «мягкой силы». В качестве практических примеров предлагается события 2014-2015 годов, когда произошло воссоединение Крыма с Россией, а также начата военная операция России в Сирийской арабской республике. По мнению автора, представленные события показывают, что применение военной силы может помочь достичь краткосрочных целей, однако вслед за ними обязательно должны следовать действия, которые можно отнести к «мягкой силе». Кроме того, отдельно отмечается, что применение военной силы так или иначе сопряжено с большими финансовыми и человеческими потерями, которые могут быть снижены в первом случае или нивелированы – во втором в случае, если на вооружение берется политика «мягкой силы». «Политика «мягкой силы» дает возможность активизировать те ресурсы внешнего влияния, которые могут оказаться более действенными в современном мире в контексте глобализации» .

Методологическую основу составляют общие и специальные методы научного исследования. В числе качественных методов можно назвать сравнительный и документальный анализ, ивент-анализ, дискурс-анализ, конкретно-исторические и геополитические методы, а также количественный метод исследования в виде контент-анализа.

Теоретическая значимость исследования заключается в сопоставлении методов и подходов к теоретическим основам исследования баланса применения «мягкой силы» и силовых средств воздействия.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использовать конкретные рекомендации всеми заинтересованными лицами и организациями, занимающимися вопросами международной безопасности, тематикой использования силовых средств воздействия и методов «мягкой силы», а также при чтении на бакалавриате и курсах повышения квалификации.

Научная новизна работы состоит в формулировании конкретных предложений, способных существенно повысить сбалансированность использования Российской Федерацией силовых методов и средств «мягкой силы» в целях обеспечения национальной и международной безопасности.

Положения работы, представляемые на защиту:

1. Теоретико- методологические основы изучения баланса «жестких» и «мягких» средств воздействия находятся в центре внимания политологической науки, поскольку появление новых тенденций и общепринятых норм в 21 веке создают принципиально новые условия для развития и комбинация силовых и «мягких» средств воздействия. Особенно важно выделить факт того, что методология изучения баланса использования таких инструментов воздействия отличается, в зависимости от рассматриваемых регионов, государств и конкретных случаев.

2. Россия обладает всеми необходимыми государственными механизмами для формирования баланса силовых средств воздействия и «мягкой силы». С правовой точки зрения, необходимые термины и понятия закреплены в документах стратегического планирования и иных нормативно-правовых актах.

3. Россия активно использовала баланс инструментов «жесткой» и «мягкой» силы при задействовании Вооруженных сил России за рубежом в 2008, 2014, 2015 гг. В результате, Россия достигла целей обеспечения национальной и международной безопасности в Южной Осетии, на Крымском полуострове и в Сирии, используя армию как основной инструмент «умной силы».

4. Несмотря на успешное применение вооруженных сил и использование концепции «умной силы», Российская Федерация столкнулась с политическими и экономическими факторами, которые могут быть угрозами как национальной, так и международной безопасности. В связи с этим, предлагается ряд военных, политических, экономических и гуманитарных мер, направленных на повышение сбалансированности использования «мягкой силы» и силовых средств воздействия.

Заключение:

Вопрос изучения «мягкой силы» является предметом исследования многих авторов. Например, Никитенко Е.Г. и Сергеев Н.А. в своей работе рассматривают новую концепцию, которая предлагает развивать «мягкую» и «жесткую» силу в контексте создания специальной информационной системы направленного действия. Авторы отмечают, что это необходимо в рамках обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, с учетом существующих тенденций и мировых трендов . Также Никитенко Е.Г. и Сергеев Н.А. в своей другой работе отмечают, что актуальность современных исследований по теме «мягкой силы» достаточно высока, так как существующие условия развития этого феномена непосредственно влияют на национальную безопасность Российской Федерации. Авторы также анализируют новую терминологию, с помощью которой можно обозначить те гибридные войны, которые ведутся против России – «эволюционной», «консциентальной», «системной», «сетецентрической» и «мятежвойны». Авторы указывают на тот факт, что противники России используют баланс «мягкой» и «жесткой» силы в рамках вышеуказанных войн. Данные обстоятельства вынуждают военное руководство Российской Федерации ставить задачи перед учеными по проведению научных изысканий по тематике наиболее оптимального использования «мягкой» и «жесткой» силы в операциях Вооруженных сил России.

В статье Михайленко А.Н. предлагается отказаться от термина «мягкая сила» и использовать вместо него «политика привлекательности». Это обосновывается непосредственной функцией подобной политики, которая заключается в представлении государственной политики более привлекательной, чем ее могут представлять конкуренты. Также автор указывает на тот факт, что при осуществлении «политики привлекательности» могут принимать участие не только государственные органы, но также субъекта общественной дипломатии. В статье также анализируется отечественный и зарубежный опыт, а также пути повышения эффективности «политики привлекательности» в России.

По мнению Будаева А.В. , актуальность темы изучения «мягкой силы» связана с тем, что современный мир разрабатывает множество принципиально новых способов влияния не только на отдельных личностей, но и политические партии, правительства и международные организации. Во многом это связано с постепенным отказом от непосредственного военного вмешательства в дела иностранных государств, ядерным паритетом между крупными ядерными державами, развитием информационных технологий и некоторыми другими факторами. С другой стороны, политика «мягкой силы» привела к появлению новых правил, которые могут оправдать прямое военное вмешательство в дела суверенных государств. Под предлогом так называемых «демократических интервенций» были произведены действия, которые часто трактуют как основную движущую силу «Арабской весны» в 2011 году. Особенно ярко этот феномен выглядит на примере Ливии, в которой официально действующая власть фактически была свергнута с помощью вооруженных сил стран НАТО. «Все это требует тщательного изучения различных доктрин и инструментов «мягкой силы», их эффективности и той меры ответственности, которую должно нести современное государство, использующее «мягкую силу» в интересах внешней экспансии и транслирования своих ценностей другим акторам международных отношений» .

Отсутствие четких границ между «жесткой» и «мягкой» силой дает основания исследователям проводить отмечать необходимость совмещения «мягких» и силовых средств воздействия. Многие ученые называют этот феномен «умной» силой. Так, Смородина Ю.В. в своей статье указывает , что, «умная» сила – это сочетание «мягкой» и «жесткой». По мнению автора, применение исключительно «мягкой» составляющей может приводить к неэффективным результатам, что приводит к выводу о необходимости применения «жесткой» силы. Автор убежден, что «мягкая сила» не может полностью заменить «жесткую», и государство должно находить баланс между этими компонентами своей политики, применять их комбинированно и трансформировать в «умную силу». Россия, подчеркивает автор, не должна копировать западную систему, а может и должна предложить свою, которая дополнит международный опыт использования «умной силы» .

Проблема соотношения средств «мягкой» и «жесткой» силы также рассматривается в работе Юрченко И.С. , в которой автор указывает на факт того, что «мягкая сила» часто представляется неким идеалом, которая всячески превозносится различными исследователями. Информация представляется таким образом, как будто каждое государство сможет развиваться свою дипломатию исключительно только посредством «мягкой силы». При этом, не принимается во внимание, что неограниченное использования только лишь «мягких» средств воздействия может навредить государству, которое использует подобную тактику. Прежде всего, этот вред может быть связан с деградацией «жесткой силы», которая будет вытесняться «мягкой». Отмечается, что большинство стран мира хорошо воспринимают «мягкую силу» лишь тогда, когда она подкреплена силовыми средствами воздействия. Действительно, если проанализировать практические примеры, то можно обнаружить, что так называемый «американский образ жизни» распространяется одновременно с демонстрацией силового компонента внешней политики США. В связи с этим, сложно не согласиться с выводами автора, который подчеркивает, что страна не сможет накопить в себе большие ресурсы «мягкой силы» без развития «жесткой». Фактически, автор утверждает, что «мягкая сила» является проекцией силовых средств и напрямую от них зависит.

Аналогичного мнения придерживается и Лебедева М.М., которая отмечает , что авторы работ по указанной проблематике часто пытаются однозначно классифицировать различные категории. Например, некоторые авторы относят экономику к «мягкой силе». С другой стороны, Дж. Най считал, что экономическое влияние относится к «жесткой силе». Следует заметить, что однозначные трактовки здесь не совсем уместны, так как один и тот же инструмент может быть использован в разном качестве. Кроме того, очень многое зависит от объекта воздействия. Например, использование военной силы против какого-либо государства является проявлением «жесткой силы» по отношению к этому государству, но при это может считаться «мягкой силой» по отношению к другим странам. Более этого, это может иметь не только военно-политические, но и экономические последствия. Зачастую военные операции проводятся с использованием новейших средств вооружения, тем самым проводится некая «реклама» образцов оружия, которые потом продаются другим странам.

Одновременно с этим часты дискуссия вокруг таких факторов, как культура, образования и так далее. Дж. Най однозначно относил эти сферы к «мягкой силе», и с этим утверждением сложно не согласиться. Действительно, достаточно сложно представить образование, используемое в рамках «жесткой силы». Однако, в настоящий момент во многих странах ведутся дискуссии, а также предпринимаются ответные и достаточно жесткие меры против «засилья западной культуры», которая воспринимается как некая агрессивная пропаганда против традиционных ценностей. В связи с этим, следует признать, что грань между «мягкой» и «жесткой» силой достаточно тонка, и данный факт необходимо принимать во внимание.

Вопрос соотношения средств «мягкой» и «жесткой» силы также рассматривается в трудах иностранных авторов. Так, в работе Bae, Y., Lee, Y.W. отмечается, что научные дискуссии о мягкой силе фактически не продвинулись дальше вопросов о том, имеет ли значение мягкая сила и может ли мягкая сила работать независимо от жесткой силы. Более того, вопрос о том, как государство выбирает источники своей мягкой силы, в литературе вообще не упоминается. Автор считает, что такое пренебрежение ведет к недооценке характера и содержания политики мягкой сил. В этой автор пытается заполнить эти пробелы, концептуально и аналитически переосмысливая традиционное понимание «мягкой силы». Концептуально утверждается, что мягкую силу следует понимать как форму производительной сил. На основе этой формулировки автор определяет аналитическую основу, которая помогает определить, как государство определяет источники своей мягкой силы. Суть концепции — понятие «двойного процесса» международного признания и внутренней самоидентификации, взаимно усиливающих друг друга для выявления конкретного источника мягкой силы данного государства. Автор проиллюстрирует аналитическую основу на эмпирическом примере запуска Южной Кореей своей новой политики обмена знаниями.

Также интерес представляет исследование Athanasoulia, S., в котором автор рассматривает политику исламской «мягкой силы» в Саудовской Аравии в совокупности с довольно «жестким» имиджем данной страны. Из-за своей специфической истории внутренняя и внешняя политика Саудовской Аравии неразрывно связаны между собой. В формировании и реализации преимущественно оборонительного поведения королевства на международной арене ислам сохранил центральную позицию как эффективный инструмент «мягкой силы». Указанная статья, в первую очередь, направлена на изучение позиции, которую занимает религия в представлениях правительства Саудовской Аравии о стабильности в эпоху после 2011 года, когда сохранение статус-кво оставалось приоритетом, в то время как новая администрация ответила на внешнее давление, перейдя к применению «жесткой силы». Кроме того, в статье исследуются связи между выбором внешней политики и продвижением нового, современного имиджа королевства.

Продолжая тему зарубежного опыта комбинирования «мягкой» и «жесткой» силы нельзя не отметить работу Muratshina, K., Andal, A.G. , которая направлена на анализ современной политики Китая по реализации крупномасштабных инфраструктурных проектов в регионе Юго-Восточной Азии. В последние годы Китайская Народная Республика активизировала продвижение таких проектов, настаивая на более быстром развитии инициативы «Один пояс, один путь». Юго-Восточная Азия, как соседний для Китая регион, является объектом этой политики, и многие государства, либо движимые желанием получить некоторую прибыль, либо не привыкшие к формату этого сотрудничества и его вероятным последствиям, либо неспособные отклонить инициативы крупного соседа, уже согласились разрешить более широкое участие КНР в строительстве автомагистралей, железных дорог и другой инфраструктуры на своих территориях. Строительство ведется в основном китайскими подрядчиками, а также с использованием китайской рабочей силы. В результате, как правило, после завершения таких проектов одна сторона — КНР — получает значительную маржу и усиливает свое влияние в регионе или в экономике государства-партнера, а другая — реципиент — приобретает инфраструктуру, ценой финансовой зависимости, дополнительных расходов и, во многих случаях, негативного воздействия на окружающую среду и социальной напряженности. В данной статье показаны общие черты инфраструктурных проектов под руководством Китая в Юго-Восточной Азии, а также анализируется реакция региональных политических элит и обществ на эту ситуацию. Более того, обсуждается, как инфраструктурные проекты Китая в Юго-Восточной Азии становятся примером взаимодействия между «мягкой» и «жесткой» силой, при этом «мягкая сила» может служить рычагом к «жесткой силе».

Китайский подход к «мягкой силе» также обсуждается в статье Hagström, L., Nordin, A.H.M. , где рассматривается китайская «политика гармонии». Китайские источники утверждают, что Китай сможет использовать «мягкую силу» благодаря своей традиции размышлять о гармонии. Действительно, концепция гармонии вырисовывается в значительной степени в китайских кампаниях «мягкой силы», которые отличают собственную гармоничную «мягкую силу» Китая от якобы дисгармоничной «жесткой силы» других государств, в частности западных держав и Японии. Тем не менее, аналогичные дихотомические дискурсы о гармонии использовались именно на Западе и в Японии. Во всех трех случаях такие дискурсы о гармонии ставят риторическую ловушку, заставляя аудиторию сопереживать и отождествлять себя с «гармоничным» я. Нет сомнений в том, что так называемая «мягкая сила гармонии» носит принудительный характер. В конечном итоге утверждается, что собственная китайская традиция размышления о гармонии может помочь ученым теоретизировать, как можно использовать «мягкую силу» менее антагонистическими и более ненасильственными способами.

Зарубежные исследователи также изучают российский опыт комбинирования «мягкой» и «жесткой» силы. Например, работа Wolfe, S.D. объясняет создание и эволюцию доминирующих нарративов, лежащих в основе чемпионата мира по футболу 2018 года, который проводился в России. Обсуждение начинается с предпосылки о том, что у концепции «мягкой силы» есть множество неизученных аспектов, и предлагает три допущения: существование нескольких аудиторий для трансляции понятий о «мягкой силе», необходимость изучения устремлений «мягкой силы» в контексте ограничений «жесткой силы «и исследование обоих этих измерений с учетом временного фактора. Исследуя как внешние, так и внутренние нарративы, авторы обнаруживают, как взаимодействие «жесткой» и «мягкой» силы со временем изменило нарративы, которые использовались при подготовке проведения чемпионата мира.

Таким образом, можно прийти к выводу, что представленная тема достаточно широко освещается в мировом политологическом сообществе. В целом, отечественная и зарубежная наука сталкивается с аналогичными проблемами – разграничением между «мягкой» и «жесткой» силой, а также сбалансированным применением этих элементов воздействия. Признается, что каждая страна имеет свою специфику использования «мягкой силы» и силовых средств воздействия. Следует заметить, что слабо исследована специфика российского позиционирования «мягкой силы». Также не в полной мере исследуются практические основы российской политики по обеспечению национальной и международной безопасности в контексте рассматриваемой тематики.

Фрагмент текста работы:

Глава 1. «Мягкая сила» как инструмент реализации внешней политики

1.1. Теоретические основы и исторический аспект развития «мягкой силы»

Борьба за власть и силу считаются безусловными столпами внешней и внутренней политики и не случайно обозначаются в английском языке одним словом «power». Силу как основной внешнеполитический ресурс государства трудно переоценить, как в теории, так и в практике мировой политики. При этом сила является как средством достижения результатов, так и целью, что в очередной раз говорит об универсальности и многозначности этой категории.

Следует отметить, что существенную роль играет значение силы во внешней политике, так как через нее решается потребность одного государства контролировать действия другого, а также создавать систему зависимостей одной страны от другой. Историческая наука показывает, что фактически вся история человечества была подчинена этим политическим целям.

Однако, наличие достаточного объема ресурсов у политического субъекта не дает основания полагать, что он получил ту силу, которая позволит ему использовать её в своих целях. Такая возможность появится лишь тогда, когда потенциал преобразуется в действия, которые будут осуществляться субъектом для достижения своих политических целей . Перенос представлений из одной понятийной сферы в другую, особенно если речь идет о переносе естественно-научных концепций в область гуманитарных наук, редко оказывается удачным, однако в случае с понятием «сила» в международных отношениях обращение к классическим физическим формулам представляется как минимум небезынтересным . Согласно второму закону Ньютона, сила обозначает некоторую физическую величину, равную произведению массы на ускорение (F=ma) . Эта простая формула позволяет наглядно описать и суть идеи трансформации силы в международных отношениях, если вместо массы подставить в формулу ресурсы актора, а вместо ускорения – целеориентированную политическую волю . Отсутствие последней или неправильное понимание целей соответственно либо оставляет потенциал ресурсов силы нереализованным, либо ведет к результатам, обратным ожидаемым .

Под первым лицом, как правило, понимается насильственное или открытое использование силы для того, чтобы объект изменил свои первоначальные планы. Иначе говоря, подразумевается ситуация, при которой одна сторона будет осуществлять давление, а другая – подчиняться этому давлению, которое чаще всего выражается открытым военно-политическим противостоянием или даже войной, как крайней формой.

Второе лицо силы в какой-то мере можно считать полной и абсолютной противоположностью первому, поскольку первое лицо можно характеризовать активным, деятельным воздействием на объект, в то время как второе лицо силы добивается аналогичного результата через неделание.

В качестве логического развития идеи второго лица силы социолог

С. Льюкс сформулировал концепцию третьего лица силы, суть которой заключается в том, что трансформация силы может принимать форму не только прямого принуждения или определения программы действий, но и изменения «системы кодов восприятия реальности» другого актора . Под этим подразумевается способность формировать изначальные предпочтения объекта, навязывая ему соответствующие социокультурные нормы и ценности, ведь если объект будет думать так же, как и субъект, то не нужно будет применять к нему ни давления, ни принуждения, ни ограничения.

С точки зрения американского политолога Джозефа Ная, занимавшего руководящую должность в министерстве обороны при президенте Б. Клинтоне, сила – это «обращенная стратегия выхода из различных критических ситуаций, которые не получаются лишь за счет концентрации влияния» . Он указывал на тот факт, что силу возможно измерить лишь при постоянном обновлении её составляющих, так как существует достаточно большое количество показателей, которые не могут быть подвергнуты адекватному экспертному анализу. Одновременно с этим Дж. Най упоминает «казус Кляйна» – выведенную в 1977 году формулу расчета оценки сил от высокопоставленного чиновника ЦРУ Рэя Кляйна (1):

Power = (P + T + E + M) x (S + V) (1)

, где Power – понимание силы, P – население, T – территория, E – экономика, M – военный потенциал, S – стратегия, V – воля.

Вместе с тем, Дж. Най более известен как автор, сформулировавший понятие «мягкой силы». Таким образом, он в свою очередь тоже разделил понятие «силы» на две составляющие: «мягкая» и «жесткая».

«Жесткая сила» обычно определяется в первую очередь с точки зрения военного потенциала и (иногда в равной степени, часто во вторую очередь) с точки зрения экономической способности использовать отрицательные экономические стимулы, некоторые из которых достигают уровня экономического принуждения (а также целевых положительных экономических стимулов). «Жесткая сила» побуждает к действиям или терпению со стороны других государств без убеждения и ненасильственного характера «мягкой силы» и без тайных методов политической войны и «резкой силы», которые, в свою очередь, стремятся оказать давление и подорвать, а не принуждать или убеждать, и включают в себя некоторую степень уловок, незаконных средств и т.п.