Курсовая теория на тему История развития уголовного закона, касающаяся стадий преступления

Содержание:

Введение 3

Глава 1. Уголовное право в XIII – XVIII в.в. 5

1.1.Развитие уголовного права XIII в — первой половины XV в.: понятие преступления и его развитие 5

1.2. Анализ понятия преступления в период Императорской России 12

1.3.Анализ понятия стадий совершения преступления в советский период 14

Глава 2. Уголовное право современной России 17

2.1 Основные источники уголовного права в России и зарубежом 17

2.2 Понятие стадий совершения преступления в современной России: проблемы правоприменения 31

Заключение 35

Список использованной литературы 38

Введение:

Преобразование нашего общества ярко отражается в функционировании многих закономерностей социально-правового характера. Параллельно созданию и развитию российского правового государства обновляются, изменяются и совершенствуются нормативно-правовые акты. Эта необходимость состоит в строгом соблюдении законности во всех сферах жизни общества.

Понятие системы законодательства является фундаментальным в юриспруденции. Законодательство – это внешнее, формальное выражение права. Законодательство санкционируется и защищается государством. Правовая система упорядочивает и систематизирует весь набор официальных текстов правового характера.

Чёткость и согласованность нормативно-правовых актов говорит о характере государственного режима в стране. Конечно, безусловна и актуальность данной проблемы. Особое значение она приобретает в ходе формирования правового государства, так как от построения правовой системы зависит жизнь не только государства, но и каждого человека, живущего в нём. Зная, что в нормативно-правовых актах закреплены права и обязанности, человек будет себя чувствовать свободнее и безопаснее.

Поэтому изучение законодательной системы очень важно на современном этапе.

Входе изучения данной темы были поставлены следующий задачи:

1. Раскрыть понятие и систему уголовно-правового законодательства и его значение в Российском уголовном праве;

2. Рассмотреть методы и задачи уголовного права РФ;

3. Раскрыть актуальные проблемы современного уголовного законодательства в РФ и предложить пути выхода из сложившейся ситуации.

Объектом данной курсовой работы является система общественных отношений, складывающихся в сфере уголовного законодательства РФ.

Предметом исследования является уголовное законодательство РФ в целом.

Цель данной курсовой работы — все сторонне рассмотреть уголовное законодательство в РФ.

При изучении данной темы курсовой работы использовалась научная литература таких авторов как: Малеин Н.С., Стрилец О. В., Тарбагаев Н. В., Филимонов, В. Д. и другие.

При написании курсовой работы были изучены учебные материалы, статьи, публикации на страницах периодической печати, а так же нормативно правовая база.

В процессе исследования использовался многоуровневый комплекс методов научного познания, что было предопределено его целью и задачами.

Методами в работе послужили: сравнительно-правовой, исторический, метод анализа и синтеза.

Структура курсовой работы. Курсовая работа состоит из введения, двух глав, включающих в себя пять параграфов, заключения и списка использованной литературы.

 

Заключение:

Прежде всего, хотелось бы отметить специфическое состояние общественного сознания, которое, будучи артикулировано некоторыми представителями народа, неизбежно трансформируется в господствующие политико-правовые воззрения. Вопрос о том, хороши ли эти представители и насколько стройны и научно обоснованы эти воззрения будет рассмотрен ниже. Проблема в том, что уровень законодательства не может значительно отстоять от господствующих в обществе представлений о роли и месте правовых предписаний и правовых процедур в наших с вами повседневных делах. И если занятия этими делами лишь в очень незначительной мере регулируются законом, а не усмотрением ближайшего к нам правоприменителя, то и в законе можно писать всё, что душе угодно.

Второе. Нет нужды объяснять, что у правовой нормы существует несколько источников или форм закрепления соответствующего предписания. В разные моменты истории общества на первый план выдвигаются те или иные источники: обычай, религиозный канон (традиция), доктрина, законодательство, административная или судебная практика. В наши дни в условиях укрепления парламентских партий «маятник» неизбежно качнулся от юридической практики и доктрины в сторону хаотичного изменения законов. А какие ещё функции в нашей системе сдержек и противовесов остались у представительной власти? Так Президент РФ отмечал, что гражданско-правовые нормы формируются столетиями. Наверно, многие восприняли это утверждение как санкцию делать что захочется со всеми прочими нормами, не без оснований полагая что на правоприменительную практику результаты этого делания существенно не повлияют, либо повлиять уже не в состоянии.

Третье. Необходимо четко понимать, что уголовные нормы охраняют правопорядок в самых разных сферах общественной жизни. И становление в них порядка очень в небольшой мере зависит от предписаний УК или совокупности законодательных актов, регулирующих вопросы преступности и наказуемости. Так, например, если законодательство об обороте продукции эротического характера, то можно сколь угодно пугать всех вокруг ответственностью за «незаконное распространение…», правоприменительная практика будет такой же казуальной и пробельной.

Другим следствием признания системности мер правового регулирования и правовой охраны является необходимость комплексного воздействия на предмет регулирования, т.е. на поведение субъектов. Примеров хаотичных, научно необеспеченных преобразований множество: декриминализация насилия в отношении частных лиц, как преступления криминального дебюта, отказ от конфискации имущества преступников под разговоры об очищении бизнеса, снижение пределов наказания для рецидивистов и т.п. новеллы, способствующие продолжению преступной деятельности.

Четвертое. Вопросы приоритетов правового регулирования тех или иных общественных отношений, о выборе соответствующих методов, подобающего правового инструментария, о субъектах, призванных контролировать соблюдение этих предписаний, о процедурах контроля и оценки его эффективности должны решаться не только, исходя из политических интересов правящей коалиции, но, прежде всего, наук о поведении человека: психологии, педагогики, социологии, криминологии и иных. Задача законодателя заключается вовсе не в том, чтобы одномоментно сделать нарушителями наибольшее количество людей, а в том, чтобы создать условия для правопослушного поведения максимально большему числу субъектов с наименьшими затратами небезграничных общественных ресурсов, сил и средств органов юстиции, наименьшими моральными потерями для общества.

Очевидно, интересы предотвращения правонарушающего поведения должны превалировать над угрозами уголовно-правовых санкций за такое поведение, а интересы неотвратимости уголовно-правового реагировании (не обязательно в форме наказания) при нарушения – над всякими иными интересами (строгость-мягкость наказания, защита привилегий, пополнение бюджета, мнение общественности и т.п.). Наказание в случае его применения должно быть соразмерно степени общественной опасности содеянного и личности виновного, обеспечивая, по возможности, условия для дальнейшей ресоциализации и возвращения гражданина в общество.

Пятое. Если право не возникает из закона, а формируется в сложной системе общественных противоречий, выступая одновременно ресурсом консолидации общества и воздаяния «каждому своего», т.е. средством охраны во многом не совершенной системы социальной стратификации, то и определяться, артикулироваться и конкретизироваться право должно не одними только юристами, но и учеными – общественниками. В противном случае правовые предписания (любые!) будут выводиться из таких же ранее закрепленных и формально определенных предписаний, а вся правовая наука неизбежно выродиться в догматику и схоластику, превратиться в некий тормоз общественного развития. Так, например, в СССР «не было» организованной преступности; а также предполагалось наличие некоторого универсального правопорядка, определенные нарушения которого в любой ситуации, образовывали состав универсального хулиганства, наказуемого по закону лишь по признакам грубости-дерзости-явности и т.п.

Шестое. Выявленное в результате юридических, криминологических и иных гуманитарных исследований право подлежит формальному определению и законодательному закреплению, но не юридические и гуманитарные науки должны использоваться для обоснования хаотичных действий законодателя и, тем более, не для обоснования судебного и следственного произвола. Очевидно, для этого придется очень сильно «потратиться» (в материальном и моральном плане), на формирование достоверной статистики правонарушений, с учетом которой предстоит критически оценить сформировавшуюся систему законодательства, а потом, и работу законодательных, исполнительных и судебных органов. В этом заключаются неизбежные моральные затраты. Однако, «слепое», информационно и криминологически необеспеченное реформирование сопряжено с ещё большими затратами и с ещё большими издержками, часто невосполнимыми потерями.

 

Фрагмент текста работы:

Глава 1. Уголовное право в XIII – XVIII в.в.

1.1.Развитие уголовного права XIII в — первой половины XV в.: понятие преступления и его развитие

Значительную часть населения Киевской Руси составляли смерды. Об их значении как основы древнерусского общества красноречиво говорят слова Владимира Всеволодовича Мономаха, который определяет хозяйство смерда как основу всего общества: «Дивно ми, дружино, оже лошадий жалуете, ею же кто ореть; а сего чему не промыслите, оже то начнеть орати смердъ, и приехавъ половчинъ ударить и стрелою, а лошадь его поиметь, а в село его ехавъ иметь жену его и дети его, и все его имение? То лошади жаль, а самого не жаль ли? ».

Наиболее жаркие споры в историко-правовой науке вызвала проблема определения правового статуса смердов. При этом в исследовательских работах сформировались два основных подхода: согласно первому смерды по своему положению были близки к холопам или зависимым, согласно второму смерды являлись свободными.

Рассматривая аргументы сторонников первого подхода, нельзя не отметить взгляды А. Богдановского, который полагал, что смерды по своему положению были близки к несвободным. Их принадлежность к бедному классу земледельцев приводила к установлению зависимости смердов от того, на чьей земле они работали. Само значение слова «смерд», по мнению А. Богдановского, означает «зависимый», «сидящий на княжеской земле ». В пользу данной точки зрения трактуется статья 26 Русской Правды Краткой редакции: «А в смерде и в холопе 5 гривен» . Согласно этой статье получается, что жизнь смерда и холопа оценивалась одинаково, а штраф за убийство назначался в размере 5 гривен. Однако для этой статьи уже в советской науке было предложено иное толкование. М.Б. Свердловым было предложено критическое понимание статьи Русской Правды, устанавливавшей одинаковое наказание за убийство смерда и холопа. Он полагал, что общественное положение смердов и холопов было различным, а в этой статье авторы Русской Правды сознательно допустили завышение статуса холопа до положения смерда .

По мнению Г.В. Абрамовича уравнение платы за голову смерда и холопа объясняется появлением двух новых категорий зависимого населения – рядовичей (добровольно, на основании «ряда»-соглашения поступавших в зависимость) и смердов-землевладельцев, попавших в зависимость в процессе окняжения общинных земель и перешедших в силу этого из сферы действия общинного права под юрисдикцию князя-господина .

Некоторые дореволюционные авторы полагали, что смердами именовались все свободные жители Киевской Руси. К примеру, В.И. Сергеевич, на основе анализа Русской Правды, приходил именно к такому выводу: «Статья (ст. 28-я Академического списка Русской Правды) устанавливает штраф за кражу коня, но упоминает только коней, принадлежащих князю да смерду, умалчивая обо всех других; это молчание может быть объяснено только тем, что под смердами, в противопо- ложность князю, разумеется все население» .

В.И. Сергеевич обратил внимание, что по Карамзинскому списку Русской Правды в аналогичной статье слово «смерд» заменено словом «иной», то есть оно обозначало всякого другого человека, конечно же, имея в виду лично свободных жителей Киевского государства. В пользу такой версии говорит и летописный рассказ об ответе князя Олега под 1096 г. на предложение князей Святополка и Владимира, когда Олег смердами назвал горожан: «Святополкъ и Володимеръ посласта къ Олгови, глаголюща сице: «Поиди Кыеву, да порядъ положимъ о Русьстей земли пред епископы, и пред игумены, и пред мужи отець наших, и пред людми градьскыми, да быхом оборонили Русьскую землю от поганых». Олег же въсприимъ смыслъ буй и словеса величава, рече сице: «Несть мене лепо судити епископу, ли игуменом, ли смердом ».

Другие исследователи не считали возможной такую широкую трактовку термина «смерды», полагая, что под смердами понимались только лично свободные крестьяне. Большинство советских исследователей придерживались точки зрения, что смерды являлись группой свободного населения. В частности, Б.Д. Греков полагал, что термин «смерды» использовался для обозначения вообще всех свободных жителей Киевской Руси. Убедительные возражения против мнения о зависимом или несвободном положении смердов были приведены Б.А. Рыбаковым, показавшим, что в памятниках XXII вв. невозможно найти ни одного указания на то, что смерды включались в состав челяди.

А.А. Зимин предложил обратить внимание на то, что правовой статус смердов мог меняться с течением времени. Если на ранних этапах эволюции древнерусского общества смерды – это свободные крестьяне-общинники, то в более позднее время из их среды начинают выделяться смерды, попавшие в зависимость от крупных феодалов. Они могли сохранять название «смерды», но относились уже к зависимому населению . Фактически, такую же позицию занял И.И. Смирнов, который в одних статьях Русской Правды видит смердов – членов сельской общины (верви), в других – смердов, зависимых от господина. То есть Русская Правда, по мнению И.И. Смирнова, зафиксировала переходный этап в эволюции правового статуса смердов от свободных общинников к зависимым людям. По мнению Л.В. Черепнина, смерды представляли собой государственных крестьян, выполнявших ряд повинностей в пользу государства, согласно раскладке, проводившейся внутри крестьянских общин . Наряду с этим и в советский период некоторые исследователи придерживались мнения о том, что смерды являлись одной из групп несвободного или зависимого населения. К примеру, С.В. Юшков полагал, что смерды – это часть крестьянства, уже закабаленная феодалами, в противоположность свободным общинникам.